Архитектор Иван Чарушин

1. Вятка второй половины XIX века и семья Чарушиных

Е.А.Андреева.

"Архитектор Иван Чарушин"

Иван Аполлонович Чарушин родился 24 февраля (9 марта) 1862 г. в семье служащего в уездном городе Орлове Вятской губернии. Места эти издавна славились живописной природой, поэтической красотой русской провинциальной архитектуры. Гармония линий и форм жилых и общественных построек, древних храмов в сочетании с величественными картинами природы уже в раннем возрасте привили Чарушину любовь к живописи и зодчеству, способствовали развитию его вкуса и художественного чутья.

Рос будущий архитектор в период великих реформ, переломных для судеб России: отмена крепостного права, перестройка центрального и местного управления, системы народного образования, развитие капиталистических отношений. Своими корнями он принадлежал к тем слоям провинциальной разночинской среды, где верили в пользу просвещения, земских учреждений, дальнейшего преобразования жизни, где воспитывали чувство долга перед Родиной, своим народом.

Отец его, Аполлон Иванович, уроженец города Вятки, после учёбы в гимназии служил чиновником в губернской строительной комиссии. В конце 40-х годов он перевёлся по службе в г. Орлов, где женился на дочери местного купца Екатерине Львовне Юферевой.<...>

Детские годы Чарушина были омрачены драматическим событием. В 1866 г. скоропостижно во время очередной служебной поездки умер отец. Неожиданно мать стала главой осиротевшего семейства, на её руках остались дети и старики – родители. Семья оказалась в крайне тяжёлом материальном положении. «После смерти отца она бедствовала в буквальном смысле слова, - продолжает в своих воспоминаниях Николай Чарушин. – Ели хлеб с мякиной, привозимый с мельницы, а вместо свечей в длинные вечера сидели с лучиной… Одна только мать, на которой теперь лежала вся ответственность за семью, благодаря своему энергичному характеру не опустила рук и, как могла, принялась за обычные хозяйственные заботы. Как она выкручивалась из материальных затруднений, обступивших её со всех сторон, я не знаю, но так или иначе она всё-таки находила какие-то возможности поддержать свою многочисленную семью и не дать ей умереть с голоду».

Наряду с трудностями жизни Чарушин встречал чуткое отношение людей друг к другу. Его дядя, и ранее помогавший семье, стал поддерживать её материально, отдав доход от арендуемой недалеко от Орлова водяной мельницы. Заботился об образовании детей, посылал деньги для их учёбы.

Это тяжёлое время сказалось на становлении характера Ивана, который рос болезненным, впечатлительным и серьёзным мальчиком. С ранних лет привык он к самостоятельности, труду, мужеству, внутренней дисциплине. Врачи советовали матери подольше не отдавать его в школу. Но тяга к знаниям и природная любознательность были настолько сильны, что Иван самостоятельно обучился грамоте и поступил в Орловское уездное училище, которое окончил в 1873 г. Однако из-за нехватки средств и слабого здоровья дальнейшей учёбы продолжать не мог. Последующие четыре года он заполняет самообразованием, много читает. «Любовь к чтению, которому в зимние дни и вечера я отдавал всё время, сильно увлекла меня. Моё чтение направлялось моим братом Аркадием, гимназистом старших классов, его другом Стёпой Халтуриным». Революционное движение 70-х гг. в России затронуло формирование мировоззрения молодого Чарушина, происходившее под воздействием его старших братьев и Степана Халтурина, личность которого уже тогда поражала будущего зодчего. В семейном архиве среди графических материалов и различных документов биографического характера сохранились воспоминания Ивана Чарушина о революционере: «Я никогда не забуду мощной фигуры юного Степана Халтурина, его смуглого лица, обрамлённого шапкой чёрных, длинных, слегка курчавившихся волос, его больших чёрных ласковых глаз, его ласкового отношения ко мне, как к любознательному мальчику, и продолжительных разговоров с ним… Пищей для нашего чтения служили не только книги городской библиотеки, но и так называемые «запрещённые» книги, которые во многих экземплярах по поручению моего брата Аркадия и Степана Халтурина секретно укрывали и охраняли я и брат Виктор». Детство и юность Ивана Чарушина – важнейшие годы, которые определяют взгляды на жизнь, выявляют способности – прошли в окружении революционно настроенной молодёжи, что, несомненно, повлияло на формирование демократических взглядов будущего зодчего.

Рано проявилась у Чарушина заинтересованность изобразительным искусством. Уже в зрелом возрасте Иван Аполлонович признался, что архитектором он почувствовал себя ещё будучи подростком: любил рисовать с натуры городские здания, возводить из песка, досок и стекол различные сооружения. Но для того чтобы мечта осуществилась, нужно было хорошо подготовиться в высшее учебное заведение. В 1877 г. он поступает в «Вятское земское училище для распространения сельскохозяйственных и технических знаний и приготовления учителей», которое в 1880 г. закрыли за «вольный дух учащихся» и преобразовали в реальное училище общего типа. Помимо общеобразовательных дисциплин – истории, географии, русского и немецкого языков, химии, математики, педагогики – в училище был сильно развит практический уклон. Занятия по техническим дисциплинам, черчению, машиноведению составляли большую часть учебной программы. Обязательными были посещения мастерских для овладения каким-либо из ремёсел: столярным, токарным, слесарным или кузнечным. Здесь учились многие талантливые юноши, оставившие заметный след в науке, культуре и политической деятельности России. Среди них писатель А. С. Грин, художник Н. Н. Хохряков, революционер С. Н. Халтурин, искусствовед Н. Г. Машковцев. Чарушин легко и успешно окончил в 1883 г. училище, включая и дополнительный, седьмой, механико-технический класс.<...>

На протяжении всех веков Вятка хранила очарование старой русской провинции. Губернский город богат прекрасными образцами провинциальной классики, культовыми памятниками XVII-XVIII вв. Но удалённая от столиц, недостаточно развитая экономически, Вятская губерния слыла одним из заброшенных уголков России. Ещё в XIX в. она виделась современникам глухой и неизвестной провинцией. «Нет в русской истории ничего темнее судьбы Вятки и земли её», - писал Н. И. Костомаров. В то же время этот край славился талантами, расцветавшими на щедрой почве традиций народных промыслов. На огромной территории сохранились значительные культурные ценности.

До XVIII в. развитие искусства протекало в рамках религиозного мировоззрения, а потому в Вятской губернии преобладали иконопись, храмовая роспись и прикладное искусство. В XVIII в. в России стали известны кружева слободы Кукарка, изделия из камня. В 20-х гг. в г. Слободском зародился промысел капокорешных изделий, отличающихся красотой узоров, прочностью и блеском. Вятская слобода Дымково стала родиной всемирно известной дымковской игрушки. В Вятке существовало мебельное производство, резьба по дереву. Наивысшего расцвета народное искусство достигло в 70-х гг. девятнадцатого столетия. На Московской политехнической выставке 1872 г. получили высокую оценку изделия из дерева, капокорешка, резная мебель.

Свой вклад в развитие профессионального искусства в Вятке в определённой степени внесла и семья Чарушиных, издавна известная своими художественными увлечениями. Творческий и духовный мир архитектора, его дальнейшая судьба станут нам более понятны, если мы ближе познакомимся с теми, с кем он был связан родственными узами. Его семья принадлежала к той части русской интеллигенции, которая вносила яркий свет знаний в «провинциальное захолустье». Основатель художественной династии – купец Дмитрий Чарушин – в начале XIX в. имел пять сыновей: Василия, Якова, Егора, Михаила и Ивана. Один из них, Егор Дмитриевич, в 20-х гг. XIX в. работал учителем рисования в Вятской гимназии, а с 1833 г. был назначен «смотрителем живописного искусства над всеми подрядчиками Вятки», выполнявшими заказы на писание икон. Сохранились интересные воспоминания о художнике: «Личности более оригинальной, чем Е. Д. Чарушин, трудно себе представить даже в то богатое оригиналами время. Высокий старик с длинными седыми волосами, в просторном фраке, напоминающем халат, Чарушин смотрелся человеком свободной профессии и ни мало не походил на учителя-чиновника. Чарушин был знатоком своего дела и рисовал мастерски, поражая учеников своим умением точно начертить круг без помощи циркуля и искусством поправлять рисунки, делая что-то из самого безнадёжного».

Его брат Василий имел аттестат иконописца и, по дошедшим до нас отзывам, успешно работал на этом поприще. Из поколения в поколение в роду Чарушиных переходили традиции подлинной любви к искусству и глубокого уважения к профессии художника.

Двоюродный дядя архитектора, Дмитрий Яковлевич Чарушин, сын второго брата Егора Дмитриевича, прошёл сложный путь от художника-самоучки до живописца, профессионала, получившего подготовку в стенах Петербургской Академии художеств. Решающую роль в судьбе Дмитрия Яковлевича, которая и определила его дальнейшее призвание, сыграла встреча с ссыльным архитектором А. Л. Витбергом, автором гениального храма-памятника Отечественной войны 1812 г. на Воробьёвых горах в Москве.

В 1837 г. А. И. Герцен, отбывавший ссылку в Вятке, устраивал «выставку естественных и искусственных произведений губернии». Она была организована в честь приезда в Вятку наследника российского престола, будущего императора Александра II, совершавшего путешествие по России в сопровождении своего воспитателя, поэта В. А. Жуковского, и учёного-путешественника К. И. Арсеньева. В этой экспозиции природных богатств и изделий металлургической промышленности, предметов из меха, кожи, дерева А. И. Герцен поместил и автопортрет Д. Я. Чарушина. Сближение А. Л. Витберга и Д. Я. Чарушина состоялось благодаря советам В. А. Жуковского, который был поражён искренностью работ молодого художника. По просьбе поэта он стал в конце 1837 г. учеником Витберга. Между ними установились дружеские отношения, окрепшие после отъезда Герцена во Владимир. В 1837 г. Чарушин постоянно посещал дом Витберга, жадно впитывая советы наставника. В 1841 г. Дмитрий, благодаря содействию А. Л. Витберга, вернувшегося в Петербург из вятской ссылки, поступил в Академию художеств. После её окончания в 1847 г. он остался в Петербурге, писал портреты знакомых, которые приносил на обсуждение А. Л. Витбергу. Эта дружба, сделавшая Д. Чарушина художником, продолжалась до конца жизни А. Л. Витберга, умершего в полной нищете на руках у своего преданного ученика.

Не менее трагически сложилась и творческая судьба ученика А. Л. Витберга, вятского художника. Успех, сопутствующий на первых этапах обучения, сменился постоянными неудачами. Выполненные им картины на звание академика отклонялись Советом академии. Последние годы он жил в Вятке, постоянно переписывал автопортрет, который собирался показать в Петербурге. И, тем не менее, творчество Дмитрия Чарушина, первого вятского живописца, оставило свой след в художественной жизни края. Его произведения экспонируются в Кировском художественном музее.

Вятка была местом ссылки многих талантливых людей России. Кроме А. Л. Витберга и А. И. Герцена, в разное время в городе жили писатель М. Е. Салтыков-Щедрин, прогрессивный книгоиздатель Ф. Ф. Павленков, декабрист А. Н. Муравьёв, художник Эльвиро-Андриоли.

Не в последнюю очередь благодаря им здесь исподволь сформировалась культурно-историческая среда, частью которой стали и Чарушины. Связанная с революционно-демократическими идеями, она оказывала влияние на формирование мировоззрения будущего архитектора. В частности, определила его духовную близость со старшим братом – революционером-народником Николаем Чарушиным. Преемниками «подснеженных друзей А. И. Герцена» называют Б. В. Гнедовский и Э. Д. Добровольская прогрессивно настроенную передовую интеллигенцию Вятки рубежа XIX – XX веков. «Это были патриоты своего края, его просветители и знатоки его художественной старины. Среди них мы знаем имена братьев Чарушиных – издателя-народника и архитектора».

2. Годы учёбы в Академии художеств и начало архитектурной деятельности

Иван Чарушин в период ученичества.

Фотография середины 1880-х гг.

Летом 1883 г. Иван приезжает в Петербург с несколькими товарищами по реальному училищу, которые собирались поступать в различные высшие учебные заведения столицы. Чарушин давно решил посвятить себя архитектуре, поэтому подаёт прошение в архитектурный класс Академии художеств. Он благоговел перед академией, стремился именно здесь получить образование. «В другой вуз я не хотел поступать. Академия с её тремя громадными музеями архитектуры, живописи и скульптуры приковала меня. Произведения больших мастеров, питомцев той же академии, наполнявших эти музеи, окончательно очаровали меня, и я решил во что бы то ни стало добиться поступления», - узнаём из черновых записей архитектора. Однако учиться в её стенах могли в основном представители состоятельных слоёв населения и лишь немногие одарённые молодые люди, выходцы из разночинской среды, недостаток средств которых восполнялся природным талантом, редким упорством и целеустремлённостью в достижении цели. Одним из них был Иван Чарушин, дальнейшими своими успехами обязанный исключительно личным качествам.

Вступительные экзамены в первый год он не выдержал – сказалась слабая подготовка по рисунку. Оставшись в Петербурге и живя недалеко от академии, на Васильевском острове, Чарушин посещал вечерние архитектурные классы. Получив от профессора копировального класса В. А. Шрейбера образцы для черчения, он выполнил построение архитектурных ордеров – весь объём заданий по архитектуре первого курса, которые зачли при поступлении в Академию художеств. Эти чертежи сохранились. Для них характерны чистота исполнения и безукоризненное графическое мастерство во всех 12 листах «ордеров». В это время Чарушин сдружился с Э. Ф. Виррихом, будущим известным петербургским зодчим, и молодые люди решили совместно готовиться к поступлению. Днём Виррих, имевший уже тогда Большую серебряную медаль по живописи, помогал Чарушину овладеть основами рисунка, а по вечерам Чарушин для Вирриха проводил занятия по математике. Упорный труд увенчался успехом. На вступительном конкурсе по рисунку работа Ивана Чарушина получила четвёртый порядковый номер.

Желанная цель была достигнута – в 1884 г. его приняли на архитектурное отделение.<...>

Архитекторам читались лекции по математике, физике, химии, строительной механике, теории строительного искусства и строительного законоведения. Затем добавились курсы начертательной аналитической геометрии, строительной технологии, вентиляции и отопления. Таким образом, в систему обучения постепенно вводились курсы технических дисциплин, отвечавших требованиям строительной практики тех лет. Академия давала серьёзное профессиональное образование.<...>Впоследствии это очень пригодилось Ивану Аполлоновичу, поскольку он исполнял должность губернского инженера и вынужден был заниматься всей гаммой инженерно-технических вопросов.

Проект костёла. Главный фасад. 1887 г.

Немаловажное значение для приобретения архитектурных навыков имела и окружающая его академическая среда, атмосфера творческого соревнования. Начальные шаги в архитектурных конкурсах были весьма плодотворны. Свою первую награду – Малую серебряную медаль – он получил в 1887 г. за проект римско-католической церкви для столичного города. Медаль давала звание свободного художника и право самостоятельного производства строительных работ. С этого момента питомец академии периодически работает у профессоров В. О. Томишко, В. А. Шретера, И. С. Китнера, что благоприятно сказалось на совершенствовании его строительного опыта.<...>

Несмотря на крайне трудное материальное положение, правда, несколько улучшившееся после назначения в 1887 г. академической стипендии, Чарушин учился с увлечением. В мемуарах он писал: «Любимым предметом была архитектура, которой я отдавал весь остаток дня после лекций и все вечера».

Много времени проводил Иван Аполлонович в богатейшей библиотеке академии, где изучал не только капитальные труды по истории архитектуры, но и просматривал периодически выходившие альбомы-увражи «Мотивы русской архитектуры», «Художественный архитектурный альбом», «Мотивы русской и художественной промышленности», помещавшие лучшие проекты тех лет.

Любил он также посещать пригороды Петербурга. Особенно часто бывал в Петергофе, делая там зарисовки наиболее полюбившихся ему архитектурных сооружений. Это помогало полнее и глубже проникнуть в сущность архитектуры, изучать законы её построения, ритм и пластику, чтоб в дальнейшем воплощать полученные знания в своих проектах.

Летнюю строительную практику в течение двух лет (1887 – 1888 гг.) Чарушин проходил в городе Вятке, назначенном академией как место, хорошо ему знакомое и обжитое. Должность губернского инженера-архитектора в те годы занимал А. С. Андреев, он и дал первую аттестацию молодому зодчему, работавшему на перестройке двух корпусов присутственных мест, тюремного замка и частного дома. «Во время работы Чарушин относился к делу с полнейшим усердием и выказал вполне достаточные знания в архитектуре и строительном искусстве».

После возвращения из Вятки в Петербург в сентябре и октябре 1888 г. академист Чарушин под руководством архитектора К. Т. Андрюшенко работал на постройке каменного трёхэтажного дома купца И. В. Шувалова, расположенного на углу Малого проспекта и 16-й линии Васильевского острова.<...>

Конкурсный проект богадельни в губернском

городе. Фрагмент фасада. Большая

серебряная медаль. 1888 г.

Творческому росту способствовали конкурсные программы, в которых Иван удачно соревновался. На академическом конкурсе 1888 г., в год окончания академии, за проект богадельни в губернском городе он получил Большую серебряную медаль и звание архитектора – классного художника 3-й степени, что давало право участвовать в конкурсах высших степеней.<...>

В течение четырёх академических лет Иван Чарушин прошёл успешно курс научных предметов. Чисто Строительные дисциплины, такие, как строительное искусство, технология строительных материалов, вентиляция и отопление, сметное дело, архитектурно-графические дисциплины, были отмечены отличными оценками.

После окончания учёбы практические и теоретические навыки были закреплены двухлетней стажировкой в Петербурге. В это же время молодой архитектор работает в качестве старшего помощника с группой пятнадцать академистов над разработкой проекта на Всероссийском конкурсе Верхних торговых рядов в Москве (1889) у профессора архитектурного класса А. Н. Померанцева. Работа над проектом самого крупного московского здания конца XIX в. под руководством человека, обладавшего незаурядной строительной культурой и знаниями архитектурных форм XVII в., превратилась в своеобразную школу мастерства, привившую вкус к «русскому стилю». С этого времени Чарушин будет учитывать стиль существующей рядом застройки, развивая тем самым традицию ансамбля, которую отметила известный исследователь Е. И. Кириченко в архитектурном решении А. Н. Померанцева. Она писала: «Здание Верхних торговых рядов вместе с сооружавшимися зданиями средних, недавно возведённым историческим музеем и зданиями Московской городской Думы на Воскресенской площади (арх. Д. И. Чичагов) составило уникальный в своём роде ансамбль конца XIX в., выдержанный в «русском стиле».

Параллельно с этой работой у А. Н. Померанцева И. А. Чарушин трудился над конкурсным проектом городской Думы для Петербурга, за который Советом академии за 30 октября 1889 г. был удостоен Малой золотой медали и получил звание архитектора – классного художника второй степени.<...>

Конкурсный проект городской Думы для С.-Петербурга. Перспектива. 1889 г.

Следующий академический конкурс 1890 г. на программу Дворца посланника принёс признание и заслуженную награду – звание архитектора-художника первой степени. В семейном архиве сохранился проект дворца, состоящий из главного фасада, планов двух этажей, подвала, продольного разреза и многочисленных эскизов, набросков – целый ряд вариантов, демонстрирующих процесс совершенствования проекта. Он опубликован в «Архитектурной энциклопедии второй половины XIX века» под редакцией Г. Барановского. Автор в энциклопедии не указан. Сравнение с подлинным проектом доказывает принадлежность его И. Чарушину.

Конкурсный проект Дворца посланника. 1890 г.

В конце 90-х годов прошлого столетия обязательным условием для выполнения программы на Большую золотую медаль являлось употребление стиля «ренессанс». Некоторая схожесть академических приёмов, таких как классическая трактовка пространства, симметрия, выделение центра в сочетании с щедрым декором, просматривается во всех хранящихся в Научно-исследовательском музее Академии художеств конкурсных проектах, представленных на Большую золотую медаль. Но чарушинский проект индивидуален, он имеет развитую объёмно-пространственную структуру, соответствующую функциональному назначению здания.<...>

Конкурсный проект Дворца посланника. 1890 г.

Непосредственным руководителем Чарушина при разработке проекта Дворца посланника был Роберт Андреевич Гедике (1829 – 1910). Его академическая карьера типична для профессоров академии, но с некоторым отличием. Так, при выпуске в 1852 году он получил лишь Большую серебряную медаль и потому в 1853 – 1855 гг. за собственный счёт посетил Италию, Германию и другие страны, где самостоятельно изучал памятники архитектуры. Поэтому после возвращения в 1856 г. за работы, выполненные за границей, был избран академиком и вскоре приглашён для преподавания. В 1865 г. он получил звание адъюнкт-профессора, в 1883 – профессора I степени. В 1892 г. Р. А. Гедике исполнял обязанности ректора архитектурного отделения, но через год после реформы был оставлен за штатом. Работая долгое время в ведомстве императрицы Марии, Р. А. Гедике проектировал и строил большое количество зданий больниц. Совместно с профессором А. И. Кракау проектировал здание училища технического рисования барона Штиглица. Крупной работой явилось создание производственных корпусов Российско-Американской резиновой мануфактуры. Разносторонность интересов Р. А. Гедике оказала влияние на творчество И. А. Чарушина.

В марте 1890 г. Чарушин был допущен к исполнению программы, а 1 ноября 1890 г. Советом академии был удостоен звания классного художника I степени и получил соответствующий чин чиновника 10 класса.<...>

Учёба в императорской Академии художеств сыграла неоценимую роль в становлении И. А. Чарушина-архитектора. Он поступил в неё скромным провинциальным юношей, а окончил зрелым двадцативосьмилетним человеком, высокообразованным, интеллигентным архитектором. В её стенах Иван Аполлонович получил солидную художественную и техническую подготовку. В эти годы были заложены основы его мастерства, понимание архитектуры как искусства и профессиональное отношение к работе.

Профессор А. Н. Померанцев предложил Чарушину работать в Москве, где открывалась блестящая перспектива стать столичным архитектором. Это сулило обеспеченность, творческий рост, успех. Но он отказывается от заманчивого предложения и едет на Сахалин, чтобы стать единственным архитектором острова.

Почему именно Сахалин привлёк Чарушина? Можно по-разному толковать мотивы, побудившие его работать на заброшенном острове «горя и слёз», как назывался Сахалин в народе. Побывавший там летом 1890 г., А. П. Чехов смело и правдиво описал весь ужас всероссийской каторги с невероятными условиями жизни, с непосильным трудом, с «предельной степенью унижения человека, дальше которой уже нельзя идти». Записки писателя потрясли общественность России. Отверженная далёкая окраина требовала внимания, поэтому Иван Аполлонович стремился именно здесь принести пользу своему Отечеству. Возможно, что и стремление к самостоятельности привело к решению поехать на Сахалин в качестве архитектора. Профессионально подготовленный, обладающий большим творческим потенциалом молодой архитектор не боялся трудной и сложной работы. Он испытывал настоятельную потребность раскрыть свои силы и способности. Специалистов там не хватало, и перед ним открывались широкие возможности. Словом, работа на острове каторги не только физической, но и моральной являлась своеобразным гражданским подвигом, логическим фактом его биографии.

Переезд из Петербурга на Сахалин был сложен и длителен. Сибирской железной дороги ещё не существовало, поэтому на место службы архитектор добирался долгим путём: через Чёрное, Средиземное, Красное море, затем Индийский океан, через Китайское и Японское моря. Это путешествие, продолжавшееся два месяца с остановками в Константинополе, Порт-Саиде, Коломбо, Шанхае, Сингапуре, Гонконге и осмотром древних памятников, несомненно, оставило свой след в восприимчивой душе молодого зодчего и расширило его кругозор. Непривычная архитектура, незнакомая природа Востока поразили его воображение. В путешествии архитектор делал много зарисовок карандашом и акварелью. Среди них можно встретить не только памятники архитектуры, но и изображение природы, людей. Рисовал Чарушин отлично. Этому способствовали академические навыки. С карандашом Иван Аполлонович никогда не расставался. Зачастую рисование заполняло его досуг в течение всей жизни на острове. Оно давало возможность запечатлеть и сохранить в памяти увиденное.

Местом пребывания архитектора стал основанный в 1881 г. на восточном берегу Татарского пролива пост Александровский – административный центр управления островом. Он представлял собой «небольшой благообразный городок сибирского типа, тысячи на три жителей. На улицах деревянные тротуары, всюду чистота и порядок». Все сооружения здесь были деревянными. Его центральную часть составляли церковь, дом начальника острова, его канцелярия, почтово-телеграфная контора, полицейское управление с типографией, лавки, военные казармы и тюрьма. Вдоль улиц стояли дома чиновников и ссыльнопоселенцев.

На Сахалине Чарушин работал чрезвычайно много и упорно, составляя до 50 проектов в год.<...>

Прибывшему на службу в октябре 1890 г. Чарушину приказом начальника острова В. О. Канановича в первый же год вменялся широкий круг обязанностей. Прежде всего, «составление предложений для разного рода строительных, дорожных и мастерских работ и наблюдению за их исполнением, так равно по контролю текущей отчётности, связанной с этим делом… о расходе рабочей силы и всякого рода материалов, заготовляемых местными средствами или приобретаемых на ассигнуемые для этой надобности кредиты». А также поручалось предоставить «на утверждение планы следующих зданий: сельской церкви на сто богомольцев, сельской школы, тюремно-казарменного корпуса поместительностью не менее 100 человек, казармы на 150 нижних чинов, лазаретного барака на 25 больных, квартиры для семейного и холостого чиновника или офицера, надзирательского помещения в поселениях с комнатой для проезжающих по службе лиц и станционного домика, кухни, пекарни для рабочих в незаселённых ещё местностях, по которым пройдёт просека под будущую дорогу и телеграфную линию на Южный Сахалин». В приказе указывалось, что «планы эти, которые будут в копиях разосланы по округам, должны быть составлены со всеми объяснительными деталями, облегчающими исполнение без непосредственного технического надзора, и было бы лучше приложить к каждому особую экспликацию, не оставляющую места каким-либо сомнениям насчёт размеров и рисунка закладных рам, оконных переплётов и дверей».

Из-за отсутствия на острове квалифицированных чертёжников и строителей Чарушин самостоятельно выполняет все чертёжные работы, наблюдает за ведением строительных работ, объезжая в любую погоду удалённые друг от друга постройки, контролирует заготовку стройматериалов, выполнение кузнечных и слесарных работ. Таким образом, в сахалинский период Иван Аполлонович выступает и как архитектор-проектировщик, и как чертёжник, и как практик-строитель. Также приходилось заниматься приведением в порядок запущенного обширного строительного хозяйства.<...>

Неосвоенность богатых природных ресурсов Сахалина будит в нём желание действовать, жажду творчества. Наиболее значительной работой архитектора являлось создание первого на острове кирпичного завода с машинным производством, значительно повлиявшего на характер строительства острова.<...>

Первый на о. Сахалин завод по производству кирпича, основанный И. А. Чарушиным. 1892 г.

<...>Перед отъездом на Сахалин Чарушин изучил производство кирпича на загородных петербургских кирпичных заводах и прошёл строительную практику у В. А. Шретера и И. С. Китнера, родоначальников и пропагандистов «кирпичного стиля» в архитектуре. На Сахалине И. А. Чарушин наладил производство цемента и начал возводить первые каменные постройки. О его успешной работе сообщалось в «Неделе строителя» в 1894 г.: «Цемент теперь найден в открытых г. Чарушиным песчаниковых известняках. Добываемый из них раствор содержит до 60% песку, 30% едкой извести и 10% посторонних примесей и окислов железа и алюминия. Раствор хорошо гасится, не требует песку и даёт отличную связь», - отмечал корреспондент газеты. Успехом увенчались и поиски огнеупорной глины. Архитектор обнаружил залежи мергеля.<...>

Для заказа строительных материалов зодчий часто ездил в Китай и Японию, где изучал особенности традиционного японского строительства, повлиявшего на зарождавшуюся в те годы «органическую архитектуру».

Самобытное, красочное искусство народов Дальнего Востока оставило свой яркий след и нашло отражение в его дальнейшем творчестве. Впоследствии он не раз будет обращаться к этому искусству в своих произведениях.

Побывал Чарушин и во Владивостоке. Летом 1891 г. по приказу генерал-губернатора Приамурского края барона А. Н. Корфа организовывал и оформлял временную выставку природных богатств и изделий декоративно-прикладного искусства Сахалина по случаю приезда на Дальний Восток наследника русского престола, будущего царя Николая II. Современная печать высоко оценила выставку: «Она представляла для посетителей живой интерес, так как выставленные предметы – продукты местного производства, труд каторжников, между которыми есть очень много образцовых мастеровых по разным специальностям. На выставке были образцы минеральных богатств Сахалина, столярных, слесарных, литейных, кузнечных, гончарных, войлочных, крапивных изделий, образцы типографических, чертёжных, фотографических работ, разных древесных пород – словом то, чем богата природа и каковы могут быть там производства». За эту работу архитектор был награждён золотыми часами работы Павла Буре с вензелем императора.<...>

Часовня в память избавления императора

Николая II в п. Александровском на

о. Сахалин. 1893 г.

В том же году (1893 г.) Иван Аполлонович спроектировал и построил кирпичную часовню в посту Александровском. Заслуживает внимания история её возникновения. Во время многомесячного морского путешествия по Дальнему Востоку в 1891 году Николай II получил в Японии от фанатика-полицейского сабельную рану в голову. В дальнейшем историки увидели в этом событии как бы прообраз того более жестокого удара, который нанесла Япония России в войне 1904 – 1905 годов. Наследник престола благополучно вылечился, и в честь «чудесного избавления Императорского Величества Государя Императора Николая Александровича от угрожающей опасности» и была сооружена Чарушиным в 1893 г. эта часовня в «русском стиле XVII века».<...>

И. А. Чарушин с дочерью Катей.

о. Сахалин 1893 г.

Годы, проведённые на острове, были, бесспорно, самыми трудными и одновременно счастливыми в его жизни. В 1891 г. архитектор женился на Марии Алексеевне Фельдман, дочери чиновника местной администрации. Интересно отметить, что один из её братьев – Степан Фельдман был хорошо знаком с А. П. Чеховым, сопровождал его во время путешествия по Южному Сахалину. После отъезда писатель не прервал связи со своим сахалинским знакомым и вёл с ним переписку.

Мария Алексеевна была девушкой образованной, владела иностранными языками, увлекалась живописью, поэзией, следила за литературными новинками. В июле 1892 г. у супругов родилась дочь Катя. Однако счастливый брак длился недолго. Молодая жена в возрасте 24 лет скончалась от туберкулёза. Иван Аполлонович с годовалой дочкой решил уехать с острова.<...>

3. Творчество в Вятской губернии. Дореволюционный период

Архитектор И. А. Чарушин. 1900 г.

По возвращении с Сахалина Чарушин не устремился в Петербург, где мог бы работать столичным архитектором. А у него для этого были все данные: опыт, знания, неистощимая энергия, наконец, заработанные на острове средства. Однако архитектор возвращается в родную Вятку, и здесь, в отцовском крае, проходит его многолетняя архитектурная деятельность. С августа 1893 года он получает назначение от Министерства внутренних дел на службу «исправляющего должность губернского архитектора строительного отделения» - учреждения, фактически ведавшего в то время всей застройкой Вятского края. Бесспорно, огромная губерния нуждалась в квалифицированных строительных кадрах. Специалистов, получивших профессиональное образование, здесь было явно недостаточно. В конце XIX века строителей-архитекторов для провинции готовил Институт гражданских инженеров при Главном управлении путей сообщения и Рижский политехнический институт; крайне редко в Вятке работали выпускники Академии художеств.

Должность губернского архитектора, которую И. А. Чарушин получил три года спустя, была хлопотной, требовала много времени и сил. Надлежало не только составлять заказные проекты, но также рассматривать и утверждать предложения коллег-архитекторов, вести текущую работу по перестройке старых зданий, присутствовать при обсуждении чертежей с заказчиками, выступавшими в лице епархиального ведомства, земства, городского управления и частных лиц. Как свидетельствуют документы, губернскому архитектору приходилось самому контролировать решительно всё. Он «отводил места под постройки», наблюдал за поставкой строительных материалов, руководил работой десятников, осуществлял авторский надзор, т. е. следил за возведением сооружений, объезжая территориально удалённые от г. Вятки объекты. Нередко в эти поездки по губернии Иван Аполлонович брал своего сына от второго брака Евгения, который впоследствии, будучи уже известным художником, вспоминал: «Ездили мы и днём, и ночью, лесами и лугами, в пургу и осеннюю непогоду... И волки за нами гнались, и въезжали мы на токовище тетеревов; и глухарей вспугивали с вершины сосен. Случалось, что и в болоте тонули. И восход солнца, и туманы утренние, и как лес просыпался, и как птицы запевают, как колёса хрустят по белому мху, как полозья свистят на морозе – всё это я с детства полюбил и пережил».

Таким образом, заняв должность губернского архитектора, Чарушин превратился в главного зодчего Вятского края с широкими полномочиями. В его руках сосредоточивалось всё строительство. Колоссальный объём работы объяснялся возрастающими в конце XIX века строительными потребностями губернии, немногочисленностью архитектурных кадров. Всё, что ни делал этот человек, он выполнял старательно и добросовестно. Часто в строительное отделение поступали проекты, нуждавшиеся в исправлениях и переделках. Принципиальный в работе архитектор не мог допустить утверждения неверно составленных смет и чертежей. Он сам исправлял все неточности, терпеливо объясняя в пояснительных записках ошибки в проектах.<...>

Блюдо и солонка из капа. 1896 г.

Деятельность Ивана Аполлоновича в первые годы была необычайно разнообразна. Он горячо брался за любое дело. Помимо архитектуры, удачно работал в прикладном искусстве. По его рисункам, «отличающимся значительной красотой и оригинальностью, а также изяществом работы», вятские мастера Бронниковы выполнили блюдо и солонку из капового дерева, поднесённую императору Николаю II от Вятской губернии. Используя приёмы народного искусства, Чарушин создал произведение, в котором традиции изделий из капа получили достойное оформление в руках мастера. По замыслу художника на блюде вырезаны герб г. Вятки и четыре герба уездных городов.<...>

Сквер вокруг Александро-Невского собора

архитектора А. Л. Витберга в Вятке. 1896 г.

Особый интерес представляет единственный в творчестве архитектора комплекс работ по планировке и благоустройству сквера вокруг Александро-Невского собора Витберга в Вятке, осуществлённый в 1894 – 1896 годах на средства губернии. Во время работы И. А. Чарушин внимательно подошёл к градостроительной ситуации: вокруг собора он проектирует сквер в виде квадрата, каждая из сторон которого имела длину 85 саж/180 м². Квадрат соответствовал прямоугольному пространству площади, логично вписывался в её структуру. Однако осуществлённый в натуре, круглый в плане сквер, площадью 7225 м², диаметром 90 саженей, был разбит по проекту известного петербургского садовода и паркостроителя Э. Л. Регеля.<...>

Чарушиным же были спроектированы и установлены в сквере три небольших деревянных павильона, решённых в «русском стиле», формы которых перекликались с мотивами русско-византийской архитектуры Александро-Невского собора.<...>

В начале творческого пути Чарушин выполняет самые разнообразные работы: от участия в ремонте Успенского собора Вятского Трифонова монастыря, проектирования небольших сельских школ и волостных правлений, выстроенных из дерева, ремонта домов, до строительства полукаменного доходного дома Вятского Успенского монастыря, промышленных сооружений.

Важное место в деятельности Чарушина тех лет занимали различные перестройки и расширения зданий, имеющих важное значение в градостроительном решении города Вятки.<...>

В 1897 – 1899 годах И. А. Чарушин проектирует расширение здания Мариинской женской гимназии на Московской улице, построенного ещё в 1799 году по проекту губернского архитектора Ф. М. Рослякова. В стилистике этого предельно простого безордерного здания чётко прослеживаются черты декора, характерные для раннего классицизма 60 – 70-х годов XVIII века. Он, несомненно, был удобен в строительстве и потому продержался в провинции длительное время.

Мариинская гимназия в г. Вятке. Фотография начала XX в. (левое фото)

Фото А. Г. 2009 г (правое фото)

Работы по заказам Вятской епархии

Особую страницу в творчестве архитектора открывает строительство сооружений по заказам Вятской епархии – церковно-административной и территориальной единицы деления в православной церкви. Основанная в 1657 году Вятская епархия занимала большую территорию, совпадающую с границами губернии. Поскольку специального архитектора она не имела, именно Чарушин выполнил много проектов, связанных с нуждами и потребностями церковного строительства. Кроме храмов, по её заказам возводились многочисленные церковно-приходские школы, епархиальные училища и богадельни. Среди работ мастера строительство этих учреждений, предназначенных для обучения или призрения бедных, занимает видное место.

Одним из первых сооружений подобного типа стало кирпичное здание в «русском стиле» для «Епархиальной второклассной школы грамоты и общежития при Слободском женском христорождественском монастыре» (1897). Внимательное рассмотрение проекта показывает, что на И. А. Чарушина оказал влияние период его работы в Москве. Наибольшее значение из архитектурной практики тех лет имели: Исторический музей (арх. В. О. Шервуд), Верхние торговые ряды, где он сам работал с А. Н. Померанцевым, и особенно здание Московской городской Думы, построенное по проекту академика Д. Н. Чичагова.<...>

Епархиальная второклассная школа грамоты при Слободском монастыре. Фотография нач. XX в. (левое фото)

Фото А. Г. 2009 г. (правое фото)

В конце 90-х годов Чарушин много работает над перестройкой зданий, включая свои сооружения в уже сложившиеся комплексы. Удачным примером этой деятельности является достройка каменного здания церкви Иоанна Предтечи в г. Вятке. Художественный такт проявился в умении Чарушина соединить тёплый храм с холодным путём расширения прохода и устройства арки между ними. Холодная Иоанно-Предтеченская церковь построена в 1717 году и является одним из редких памятников русской архитектуры, в композиционном решении которого использован двусветный восьмерик «от земли», присущий деревянному зодчеству. В 20 – 30-х годах XIX столетия с западной стороны церкви пристроили трапезную, два придела и колокольню. Характер пристроек, выполненных в формах позднего классицизма, не соответствовал архитектуре храма, почти полностью покрытого каменным кружевом.

Церковь Иоанна Предтечи. 1717 г. Фото А. Г. 2009 г.

И. А. Чарушин разработал проект надстройки трапезной. Центральный неф тёплой церкви получил верхнее освещение в виде окон, обрамлённых килевидными полуарками. Благодаря введению этого элемента смягчилось стилистическое отличие тёплой и холодной церквей.<...>

Удачно начавшаяся архитектурная практика создала ему широкую популярность в крае. Когда жительница г. Елабуги Г. Ф. Стахеева в память о своём умершем муже пожертвовала почти 500 тысяч на устройство епархиального училища, составление плана и наблюдение за его строительством было поручено именно Чарушину.

Епархиальное женское училище в г. Елабуге. 1898 - 1902 г. Фотография нач. XX в.

Принимая во внимание большое пожертвование и хороший участок для строительства, перед архитектором открывалась возможность возведения большого по размерам здания. Он энергично принялся за проектирование. В короткий срок составил эскизы, разработал проект, проявив внимание к созданию целостного облика всей застройки. В настоящее время здание бывшего епархиального женского училища, построенного Чарушиным в 1899 – 1904 годах, занимает педагогический университет.<...>

Чарушин возводил свои постройки из материала превосходного качества. При строительстве епархиального училища использовался кирпич, выпускаемый заводом К. Я. Ушакова, где проверка на прочность осуществлялась следующим образом: некоторое количество кирпичей поднимали на трёхметровую высоту и сбрасывали на землю. Если только два или три из них разбивались, браковалась вся партия. Принимали продукцию только в том случае, если ни один кирпич не разбивался.<...>

Особенность творческой манеры Чарушина проявилась в комплексном решении сооружения. Придерживаясь единой стилистики, он проектирует столбы ограды, кованую решётку и создаёт дополнительные хозяйственные постройки. Озеленение и благоустройство территории рассматриваются им как важное дополнение. Вся композиция, от построения объёмов до рисунка деталей, создаёт целостный архитектурный образ.

Как свидетельствуют архивные данные, архитектор имел большую практику. Во многих сёлах Вятской губернии он строит различные церковно-приходские школы, каждый раз учитывая возможности и условия доставки строительных материалов. Чарушин проектирует здания из дерева (с. Волма), из кирпича (с. Верхняя Просница Вятского уезда), из бутового камня (с. Совья Слободского уезда). Облик этих небольших компактных школ разнообразен и тоже учитывает местные особенности. Они представляют интерес как в художественном отношении, так и по манере исполнения. Почерк зодчего ощущается в самых, казалось бы, незначительных деталях: в рисунке несложного декора, узоре оград, фонарях освещения, дверных ручках. Небольшие по размерам, хорошо скомпонованные, эти постройки удачно вписаны в окружающую среду.<...>

Подводя итог анализу сооружений первых лет, хочется отметить характерные приёмы «кирпичного стиля» Чарушина, которые он будет активно применять в своей практике, творчески их развивая. Это прежде всего выделение центральной части здания при помощи ризалита или возвышения фасада мезанинным этажом. Выделенный объём архитектор подчёркивает крупными, выложенными из кирпича зубцами под развитым карнизом и большими окнами, верхние из которых имеют полуциркульную форму. Фигурной кирпичной кладкой отмечались, главным образом, карнизы, наличники окон, междуэтажные пояса. Небольшие прямоугольные аттики или решётки ограждения нередко дополнялись декоративными стилизованными башенками. Композиции фасадов кирпичного стиля Чарушина имели характер согласованной системы архитектурного декора.

Его мастерство получает всё большее признание. Имея превосходную теоретическую подготовку, полученную в стенах академии, и солидный стаж самостоятельной проектной и практической работы, приобретённый на Сахалине, он по праву становится ведущим архитектором губернии. К тому же, как уроженец этого края, Чарушин, хорошо знакомый с местными условиями, добился максимальной эффективности в работе. Именно И. А. Чарушину поручают строительство наиболее крупных и важных сооружений. Постройки, созданные им в период его деятельности в Вятской губернии, и в настоящее время в значительной степени определяют облик города и других населённых пунктов, органично вписываясь в исторически сложившуюся городскую застройку.

Строительство храмов

В обширной и разнообразной проектной деятельности И. А. Чарушина, как и в практике любого архитектора тех лет, видное место занимали здания церквей. По сравнению с другими центральными губерниями России их в Вятском крае явно не хватало, что и вызвало усиленное строительство храмов в конце XIX – начале XX века. Подход зодчего к данной теме отличался редким разнообразием. Среди них имеются грандиозные соборы, домовые и приходские церкви, часовни, деревянные сельские церквушки. Проекты храмов Чарушина интересны для нас приёмами композиции, декоративным решением фасадов, что позволяет оценить их как оригинальные, заслуживающие внимания произведения в истории архитектуры этого времени.<...>

При проектировании культовых зданий Чарушин придерживался трёх известных типов, выдержанных в традициях византийской и древнерусской архитектуры. Первый из них имеет традиционно русское решение с тремя объёмами – колокольни, трапезной и церкви, увенчанной пятиглавием. В них он использует традиционные для Вятской губернии композиционные и декоративные элементы.

Во втором зодчий использовал центрический план с четырьмя крупными экседрами, охватывающими главное подкупольное пространство. В его разработке он следовал заветам Д. И. Гримма (собор в Тифлисе – 1866 г., в Рыбинске – 1869 г.) и А. А. Парланда (церковь в Троицко-Сергиевой пустыни – 1873 г.). В третьем типе, также центрического плана, с многочисленными шатрами, крыльцами, гульбищами, архитектор использует мотивы древнерусской архитектуры.

К последнему типу относится собор св. Архангела Михаила, построенный в Ижевском заводе многонаселённом, промышленном посёлке, давно нуждавшемся в большом, вместительном храме.<...>

Михайловский собор в Ижевском заводе.

1896 - 1907 гг. Фото 1907 г.

Свой проект Чарушин разработал быстро и сначала для Сарапула, однако осуществлял его долгих одиннадцать лет (1896 – 1907). Основная часть строительных работ выполнялась, вероятно, в летние месяцы, в остальное время велась лишь подготовка строительных материалов. Большие сроки возведения церквей были характерны для Вятской губернии, где строительство каменных храмов на рубеже XIX – XX веков велось восемь – десять лет, деревянных – два – три года.<...>

Воссоздание Свято-Михайловского собора

ФГУП "УССТ №8 при Спецстрое России".

Большое внимание архитектор уделяет разнообразным элементам декора. Зарисовки, хранящиеся в семейных альбомах, точно передают характерные древнерусские мотивы XVII века, послужившие ему первоисточником. Чрезвычайно интересные сведения, касающиеся истории создания Михайловского собора, публикует в своей монографии Е. Ф. Шумилов: «Состоявший же из рабочих и инженеров общественный комитет по возведению храма сначала предписывал И. А. Чарушину нечто иное: «Стиль византийский. Храм должен быть трёхпредельным, все три алтаря в одну линию. 1200 – 1500 молящихся. Стоимость не более 150 тысяч рублей». В качестве образца ижевцы указали на Александро-Невский собор в Вятке. Зодчий заявил «о полнейшей готовности принять на себя столь интересный труд». Он также расценил ижевский заказ как «огромный труд, где является возможность приложить все свои художественные и технические познания». Что касается ориентации на тяжеловесный вятский кафедральный собор византийского стиля, то И. А. Чарушин мягко и тактично отверг предписание. Он подчеркнул, что хорошо ему известное место, избранное ижевцами для храма, привело его в восторг. «Тут прямо просится величавое, художественное, парящее к небу сооружение». Соответственно, он изменил стиль храма, увеличил его размеры, обеспечил вдвое большую вместимость.

Данных о характере интерьера этого храма, как и многих других, сохранилось немного. Известно, что Михайловский собор обладал одним из лучших, богато украшенных интерьеров. Лестницы были выложены из белого мрамора, а полы из оранжевой метлахской плитки. До нас дошёл лишь только проект иконостаса, решённый в формах «русского стиля».

Собор, безусловно, являлся одной из лучших архитектурных работ зодчего не только в области культовой архитектуры, но и всего его творчества. К огромному сожалению, в 1937 году он был взорван и разобран, несмотря на отчаянные попытки И. А. Чарушина и привлечённого к этой миссии академика И. Э. Грабаря спасти памятник.

И только в наши дни храм восстановлен на том же месте в точном соответствии с замыслом архитектора.<...>

Проект неизвестной деревянной церкви.

И. А. Чарушин. Аксонометрия. План.

Архитектор, творчество которого связано с национальными традициями, умел ценить деревянный сруб, его конструкцию и объёмную пластику. В небольших чарушинских церквях, напоминающих сказочные терема, удачно воссоздаётся местный колорит с его дремучими лесами, поэзией русской природы.<...>

Единоверческая церковь св. Серафима Саровского.

1904 - 1907 г. Фото А. Г. 2009 г.

Значительную веху в творчестве Чарушина в области культового зодчества представляет единоверческая церковь св. Серафима Саровского в Вятке, спроектированная в 1904 году и осуществлённая к 1907 году. Церковь сохранилась до нашего времени и используется по своему прямому назначению.<...>

В эти же годы И. А. Чарушин разрабатывает и другой тип храма, основанный на использовании византийского зодчества, сочетая его с приёмами, характерными для русской архитектуры XVII века.<...>

Одним из вариантов центрической церкви византийского типа является каменный Александро-Невский храм в Филейском монастыре (1904). Выполненная во время строительства фотография запечатлела облик необычайно монументального, торжественного в своей величавой простоте здания. Прекрасный замысел так и остался до конца не осуществлённым – помешала начавшаяся в 1914 году война.<...>

Фасад. Проект каменного Александро-Невского собора в

Филейском монастыре. 1904 г. (левое фото). Александро-Невский собор в Филейском монастыре.

Фотография выполнена во время строительства в нач. XX в. (правое фото)

Рассмотренные выше проекты соборов и церквей позволяют сделать ряд заключений. Культовое строительство занимало важную часть в творческом наследии архитектора. При проектировании подобных зданий Чарушин демонстрирует прекрасное знание традиций византийской и древнерусской архитектуры, позволяющее создать выразительный образ сооружения. Архитектор создавал свои храмы в подчёркнуто мажорном жизнеутверждающем ключе, каждый раз учитывая масштаб окружающей застройки, характер материала, возможности строительной техники.

Должное внимание И. А. Чарушин уделял и работам в области реставрации, реконструкции памятников культового зодчества. Им перестроено и расширено большое количество древних церквей в Вятской губернии. Наиболее ценные из них перестраивались под контролем Петербургской Императорской археологической комиссии. Достаточно просмотреть протоколы комиссии и опубликованные ею «Известия», чтобы убедиться, что Чарушин нередко присылал свои проекты реставрации и расширения храмов. Они горячо обсуждались на заседаниях. Не все его предложения были приняты, однако большинство перестроек велось по проектам Ивана Аполлоновича. В этих работах он проявил талант исследователя, археолога и художника-архитектора. Поскольку на рубеже XIX – XX веков памятники древнерусского искусства ещё совершенно не были изучены, архитектору приходилось самому тщательно осматривать, исследовать, фотографировать, собирать сведения о них. В ходе строительных работ он стремился сохранить особенности зданий или создавать новое сооружение по образцу существующих.<...>Однако, по сравнению с архитектурно-строительной деятельностью, реставрационная практика не занимала большого места в творчестве Чарушина. Она интересна как пример бережного отношения мастера к архитектурным произведениям в крае.<...>

Учебные заведения

Женская гимназия в г. Сарапуле. 1902 - 1904 г.

В начале XX века в русской архитектуре ведётся усиленный поиск новых типов общественных сооружений. Примером тому явились проекты учебных заведений для Вятской губернии, разработанные Чарушиным. Близкие по стилистике, они образуют целостный период его творчества в первое десятилетие XX века. Большинство школьных зданий зодчий проектирует в «кирпичном стиле», вполне оправдавшем себя экономически.

Профессиональным качеством И. Чарушина является умение чётко дифференцировать здания по назначению и решать фасад соответственно функции. Монументальность и в то же время отсутствие каких бы то ни было излишеств отличают учебные заведения.

Удачным воплощением приёмов «кирпичной архитектуры» является здание женской гимназии в г. Сарапуле. Построенное в 1902 – 1904 годах, оно относится к числу лучших работ мастера в этом жанре.<...>

Разработанный тип учебных зданий оказался необычайно плодотворным в творчестве архитектора, который не уставал повторять, что они должны быть удобными, прочными, хорошо спланированными. Одним из них является учебный корпус Второй мужской гимназии в Вятке, возведённый в 1904 – 1906 годах на углу Копанской и Царёвской улиц. Первоначально он был задуман как общежитие при гимназии, построенное на средства её почётного попечителя купца Т. Ф. Булычёва. В дальнейшем из-за нехватки помещений здание использовалось для учебных целей. Местная пресса оживлённо комментировала его сооружение: «Во второй половине 1905 года была закончена постройка громаднейшего, красивой архитектуры, трёхэтажного с мезонином здания, предполагавшегося на помещение в нём от 79 до 100 учеников».

Здание второй мужской гимназии. 1904 - 1906 г. Фото А. Г. 2009 г.

Архитектура этого сооружения во многом перекликается с известными постройками И. С. Китнера и В. А. Шретера. Однако зодчий использует и другие архитектурные прототипы, в частности тот вариант неоготики, который разработал Н. Л. Бенуа при строительстве придворных конюшен в Петергофе. В центральной части фасада Чарушин предельно укрупняет форму, вводя большие полуциркульные окна, обрамлённые лопатками, на которые опираются архивольты. Эта часть повышена и включает декоративные элементы, перекликающиеся с приёмами романтической готики XIX века. Детали вносят пластичность и живописность в фасад здания. Применив контрастное сочетание кирпича и белой штукатурки, напоминающее традиции национального зодчества, архитектор разнообразит кирпичную облицовку, привнося в характеристику здания повышенную эмоциональность.<...>

1900 – 1917 годы

Наиболее успешным и насыщенным в творчестве И. А. Чарушина явился период с 1900 по 1917 годы, когда он проявил себя как вполне сложившийся мастер. Архитектор нашёл свой почерк, и каждая из его построек становится событием в жизни губернии. Им были созданы новые культовые, жилые, общественные здания, существенным образом обогатившие архитектуру Вятского края.

Среди общественных сооружений тех лет следует выделить первый в Вятке универсальный магазин купца П. П. Клобукова, построенный в 1909 – 1911 годах. Развитие торговли привело к градостроительному преобразованию центра города, в котором появились торговые дома нового типа, отличные от старых патриархальных гостиных дворов, представляющих собой универсальные магазины.

Универсальный магазин купца П. П. Клобукова. 1909 - 1911 г. Фото А. Г. 2009 г.

Жилые дома

В творчестве любого зодчего строительство жилых домов занимает особую страницу. Дома И. А. Чарушина отражали его творческие устремления. Они были просты, удобны, функционально отвечали всем разнообразным потребностям и имели выразительный облик.

И. А. Чарушин с женой Любовью Александровной.

1898 г.

Упрочившееся материальное положение архитектора позволило ему построить в 1897 году дом в Вятке для всё более увеличивавшегося семейства и второй дом в д. Савичи Вятского уезда, используемый как летнее жилище.

В 1896 году И. А. Чарушин женился на Любови Александровне, урождённой Тихомировой, которая стала его настоящим помощником. Её отличали доброта, чуткость, понимание жизни и умение разумно вести большое домашнее хозяйство. В 1901 году родился сын Евгений, в 1907 году – Владимир. Чарушины также взяли на воспитание дальнюю родственницу – сироту Зину.

В 1897 году Иван Аполлонович приобрёл обширный участок земли с огромным, занимающим половину квартала садом, с небольшим каменным домом и разнообразными служебными постройками. Во дворе имелась даже своя большая конюшня, что было важно для губернского архитектора, вынужденного много ездить по губернии. Участок располагался рядом с церковью Иоанна Предтечи (1714), которую архитектор перестроил в 1898 году, в непосредственной близости к центру города.

Хотя купленный дом был довольно вместительным, его пришлось значительно увеличить для размещения архитектурной мастерской и кабинета. Описание дома Чарушина мы встречаем в книге «Дорогами земли Вятской»: «Во дворе же самой церкви находится дом, выстроенный в начале XX века видным вятским архитектором И. А. Чарушиным. Кроме мемориального значения (в нём прошло детство художника Е. И. Чарушина, здесь же в 1919 – 1924 годах работал Губернский комитет по делам музеев и охране памятников искусства и старины), он интересен для нас и как пример профессионального мастерства архитектора, сумевшего так построить этот сравнительно большой двухэтажный дом, что он не только не «спорит» с архитектурой древней церкви, но служит ей своеобразным аккомпанементом». В результате перестройки расширился объём здания и его архитектурно-художественный облик приобрёл иной вид – стройные пропорции и праздничную нарядность.<...>

Дом архитектора в г. Вятке на Пятницкой улице. 1897 - 1898 г.(левое фото)

Фото А. Г. 2009 г. (правое фото)

<...>Особняк Чарушина интересен для понимания его творчества в целом. Для характеристики своего дома он выбирает наиболее дорогие для себя черты – и дорическую колоннаду, и блистательное великолепие линий модерна, словно зодчему удалось найти общие для них законы красоты и единства.

Особняк И. А. Чарушина в г. Вятке.

Дочь Катя и сын Евгений.

Планировка особняка проста – в виде небольшой анфилады с просторными комнатами, одна из которых использована как кабинет Ивана Аполлоновича. Наиболее парадные помещения – гостиная и столовая – составляли единое пространство, расчленённое ажурной резной деревянной аркой, украшенной растительным орнаментом, мастерски прорисованным архитектором. Интересны рисунки паркетного пола, в оформлении которого использован мотив меандра, квадратов и других классических элементов.

Жизнь семьи была благополучной, размеренной и удобной. Словом, жизнь уважаемого, высокооплачиваемого российского архитектора. В доме, носившем явный отпечаток своих хозяев, находилось много экзотических китайских, японских, вьетнамских вещей, привезённых с Сахалина, оранжереи цветов, заботливо выращенных руками матери. У Чарушиных имелась большая библиотека, богатая книгами и увражами по архитектуре. Среди книг был и архитектурный журнал «Зодчий», и «Ежегодник императорского общества архитекторов и художников», которые Иван Аполлонович получал по подписке из столицы. Наряду с книгами по истории и теории

Особняк И. А. Чарушина в г. Вятке.

Фото А. Г. 2009 г.

архитектуры в высоких шкафах поблескивали золотом переплёты различных изданий: многотомный словарь Брокгауза и Ефрона, продукция книжных фирм Вольфа, Маркса и Сытина. Стены комнат украшала коллекция акварельных работ, подаренных ему во время учёбы в Академии художеств, проекты самого архитектора, а также пейзажи и этюды художника А. А. Рылова – земляка и большого друга Чарушина, шафера на его свадьбе в Вятке. Ежегодно приезжая на родину, он становился постоянным гостем этого дома, который славился своим гостеприимством и хлебосольством. Незаурядность натуры, доброжелательность, деликатность, привлекали к Ивану Аполлоновичу людей самых разнообразных, причастных к искусству и далёких от него. Круг посетителей был широк – врачи, коллеги архитектора по работе, директора банков, гимназий, художники, артисты, гастролировавшие в Вятке, представители образованного купечества, передового земства. Все знакомые и друзья находили здесь искреннюю поддержку и сочувствие. Нередко среди гостей встречались люди, настроенные весьма оппозиционно, как, например, брат Николай Аполлонович, отстаивавший в своих речах идеалы народничества. Здесь спорили о политике, демократии, рассуждали о проблемах и путях развития общества и России, ратовали за народ, его права и достоинства. Вокруг Чарушина объединились культурные слои города. Часто дом на Пятницкой становился художественным салоном провинциальной Вятки. Иван Аполлонович обладал хорошим голосом, музицировал на рояле и гитаре, исполнял романсы своих любимых композиторов Алябьева, Гурилёва.

И. А. Чарушин в маскарадном костюме.

Фотография конца XIX в.

Широта интересов и многогранность дарования были характерными свойствами его талантливой натуры. Страстно любя театр, Иван Аполлонович сам с увлечением ставил домашние спектакли, участвовал в импровизированных концертах.<...>

Атмосфера, царившая в доме, воспитывала у детей чувство сопричастности к искусству, определяла призвание детей, чьи ранние годы проходили под воздействием высокой художественной культуры отца. Его удивительная работоспособность, увлечённость оказывали влияние на формирование художественных вкусов и интересов детей. Евгений пошёл по стопам отца и, окончив Академию художеств, стал художником-анималистом, иллюстратором детской книги, скульптором и писателем. Его творчество получило широкое признание у нас в стране и за рубежом. В монографии Э. Кузнецова приводятся воспоминания Евгения Ивановича о своём отце: «Вечно работает, вечно с карандашом, я тоже тут толкусь, тоже рисую, пристаю к нему, если фантазии не хватает. Он возится со мной порядочно, всё похваливая, метод у него такой был – поощрение». И далее: «Я очень благодарен моим родителям за моё детство. Потому что все впечатления его остались для меня и сейчас наиболее сильными, интересными и замечательными. И если я сейчас художник и писатель, то только благодаря моему детству».

Второй сын, Владимир, окончив архитектурный техникум, плодотворно работал в Вятке, Москве и Ленинграде. Старшая дочь Екатерина стала актрисой, игравшей в театре у Мейерхольда, переводчицей и поэтессой. Духовная преемственность проявилась в выборе профессии внуком Ивана Аполлоновича – Никитой Евгеньевичем Чарушиным. По примеру своего деда и отца он окончил Академию художеств и занялся иллюстрацией детской книги, став художником с собственным поэтическим видением природного мира. Традиции семьи продолжает и дочь Никиты – Наталья Чарушина, автор-иллюстратор детских книг.

Уважение к человеку, его личности, доверие к нему лежало в основе воспитания И. А. Чарушина, и дети платили ему огромной любовью. Обстановка истинной дружбы, теплоты, добрых отношений царила в этом доме. Длинные вечера в кругу семьи проходили за чтением журналов, приключенческих романов, воображаемых путешествий по карте мира.

Семья Чарушина. Фото 1910-х годов.

Рабочий день архитектора на протяжении всей жизни был рассчитан по минутам. Об этом красноречиво свидетельствуют записки его сына Владимира Ивановича. Они вводят нас в атмосферу жизни семьи начала XX века. «Распорядок дня, насколько я помню, был таким. Мама вставала раньше всех, наверное, часов в 7, и сразу окуналась в хозяйские заботы. Надо было обсудить с кухаркой обед, отправить её на базар за покупками, обойти конюшни, осмотреть большое хозяйство, выслушать кучера, дворника, сделать соответствующие распоряжения. Завтрак был в половине девятого. После него отец уезжал в строительное отделение «присутственных мест» - так именовались два здания на берегу реки Вятки за Александровским садом – и, справившись с «канцелярией», как он именовал бумажную рутину, отправлялся на постройки. Иногда брал меня с собой. Было мучительно трудно высиживать в пролётке в ожидании его выхода из «присутствия», т. к. кучер Евдоким был человеком неразговорчивым и, видимо, презирал меня, малолетнего барчука, не отвечая на мои вопросы. Объезд построек занимал время до четырёх часов дня с коротким заездом домой около часа. В большинстве случаев отец привозил кого-нибудь из помощников или десятников с рабочими чертежами, что для меня было большой радостью, так как домой я ехал на козлах вместе с кучером. Выпив наскоро стакан чая, съев кусок пирога, отец продолжал объезд, а я оставался дома. Служба чиновника заканчивалась в 4 часа дня (рабочий день был 6 часов). На строительстве – в 8 часов, при рабочем дне в 8 – 10 часов, на подрядных работах артельщиков день заканчивался в 5 дня. В это время отец возвращался домой. Если по делам строительного отделения накапливались срочные дела, то дома его дожидался секретарь с докладом.

Мать архитектора Екатерина Львовна

Чарушина. Фото нач. XX в.

Часов в 5 – 6 часов был обед. К обеду собиралась вся семья: отец, мать, дети (Катя, Женя, я, воспитанница Зина), частенько бабушка и засидевшиеся знакомые. До обеда отец успевал на 20 – 30 минут спуститься в чертёжную, где уже начиналась вечерняя работа. Чертёжная представляла из себя две комнатки. Над столами с потолка свешивались электрические лампы с противовесом, позволяющим подымать и опускать их. Постоянно у отца служил один чертёжник, который жил в доме, а по мере надобности приглашались помощники, копировщики, сметчики, техники. В горячее время их было по 6 человек. Большинство работавших были служащие, по вечерам прирабатывающие у отца. После обеда отец ложился отдыхать на час-полтора. Забирал нас, мальчишек, на кровать по обе стороны и, заступив рассказывать нам бесконечные истории с приключениями, через 10 минут он засыпал, а мы осторожно от его рук, обнимавших нас, убегали. И так было в течение нескольких лет, пока я не вырос. После отдыха все собирались на чаепитие. Отец выпивал стакан чая с молоком и уходил вниз в чертёжную, где переходил от стола к столу, от доски к доске, от чернового чертежа, на котором помощник уже произвёл разбивку осей окон и пометил их размеры по предварительному наброску, к скомпонованному проектному заданию. По-видимому, образ здания возникал в мыслях отца неразрывно с планом, т. к. после эскиза он по сетке, сделанной им или помощником, накладывал кальку, и тут начиналась «гармонизация пространства» и «прорисовка» фасада. Зачастую в процессе этой работы он значительно отходил от первоначального эскиза... <…> Когда все помощники расходились, отец мог задержаться до 3 – 5 часов утра, если работа спорилась и увлекала его. Поэтому помощник, пришедший на следующий вечер, находил на бумаге значительно отличающийся от вчерашнего набросок».<...>

Как и любой русский человек, Иван Аполлонович очень любил природу и старался по возможности чаще бывать за городом.

Загородный дом в д. Савичи Вятского уезда. Нач. XX в.

Загородный дом в д. Савичи спроектирован в 1912 году. Бревенчатый, двухэтажный, он расположен на крутом косогоре. Архитектурные формы здания – лаконичный объём, динамичный силуэт крыши, огромные окна. Большая двухэтажная терраса, из окон которой открывалась панорама реки Вятки, ориентирована на юг. Прекрасно подобранные брёвна сруба, многогранный выступ, высокие крыши создают образ уютного загородного дома. Здесь Чарушин приблизился к новейшему рационалистическому направлению современной ему архитектуры. Об этом свидетельствуют функциональная логика и тектоническая ясность постройки.

Особого внимания заслуживает особняк потомственного почётного гражданина Т. Ф. Булычёва в Вятке. Тихон Филиппович Булычёв – богатый пароходовладелец, крупный промышленник, известный своей благотворительной и общественной деятельностью, просвещенностью, был одним из основных заказчиков архитектора. По его просьбе Чарушин построил в 1908 – 1911 годах личный дом в духе лучших столичных особняков. В этом здании архитектор обращается к использованию той модификации готического стиля, которая была ему хорошо знакома и по годам учёбы в Академии художеств, и, особенно во время архитектурной практики в Москве. «Родовые замки», строившиеся для разбогатевшей буржуазии, поражали воображение, подчёркивали колоссальные состояния их владельцев. Не случайно Тихон Булычёв затеял создание дорогостоящего дома. По преданию, он хотел поразить им воображение невесты, часто жившей за границей, привлечь её в родные края и дать почувствовать, что и в такой глухой стороне могут создаваться истинно художественные произведения. Поэтому архитектор, пожалуй, единственный раз в жизни получил возможность полностью проявить свой незаурядный талант, поскольку ассигнования епархиального ведомства или скудость земских средств не давали возможности осуществить наиболее смелые замыслы. Любопытно отметить, что Чарушин несколько раз возвращался к работе над своим любимым произведением, видоизменяя многие декоративные детали. Так, например, грифоны добавлены позже, в 1914 году, когда Т. Булычёв передал это здание в дар городу для дома инвалидов и сирот Первой мировой войны. Этот особняк сохранился и является памятником истории.

Особняк Т. Ф. Булычёва в г. Вятке 1908 - 1911 г. (левое фото). Фото А. Г. 2009 г. (правое фото)

Особняк Булычёва принадлежит к числу необычных примеров вятской архитектуры, т. к. при строительстве его в центре города были использованы традиции неоготической архитектуры.<...>

Дом Булычёва в Вятке стилистически близок к знаменитому особняку З. Г. Морозовой в Москве, построенному архитектором Ф. Шехтелем. И все-таки Чарушин как личность творческая сумел избежать прямой подражательности. Вятский архитектор берёт у Шехтеля только ощущение готики, т. е. общее стилистическое направление, не копируя ни планировки, которую он выполняет свободно, ни самого живописного силуэта здания. В этой работе Чарушин убедительно продемонстрировал своё мастерство архитектора-стилизатора. От построек эклектичной архитектуры особняк бесспорно отличает единство «вдохновляющего первоисточника». Чарушину удалось вплотную приблизиться к прототипу – готическому средневековому сооружению, при этом умело согласовать новые требования в планировке с традиционным историческим обликом.<...>

Особняк Т. Ф. Булычёва в г. Вятке. Художник Н. Г. Джимухадзе

и И. А. Чарушин в вестибюле. 1911 г.

К сожалению, мало известно о внутреннем убранстве и планировке дома. После революции план здания был изъят у архитектора работниками НКВД, занимавшими под свои учреждения лучшие здания города, и до сих пор его найти не удалось. Но из воспоминаний очевидцев мы знаем, что отделка интерьеров отличалась подчёркнутой пышностью и изысканностью. Каждое помещение особняка соответствовало определённому архитектурному стилю. В решении вестибюля сочетались стрельчатые готические арки с восточными росписями. Их выполнил художник-декоратор Н. Г. Джмухадзе. По свидетельству современников, Джмухадзе учился в Венской академии, а затем работал в Вятке и привлекался Чарушиным к оформлению интерьеров особняка. В роспись вводились даже арабские надписи, имевшие значение благопожелания входящим.<...>

Приметой нового времени в доме Булычёва явилась его повышенная комфортабельность: наличие телефонов, электрического освещения, центрального отопления, улучшенной вентиляции. Все служебные помещения архитектор сосредоточил в подвальном этаже: целесообразно расположил кухню с подъёмным лифтом для подачи блюд непосредственно в столовую; большая часть подвала отводилась под прачечную и восточную баню.<...>

Строительство банков

Русский для внешней торговли банк

на Спасской улице в г. Вятке. 1911 - 1912 г.

До 1917 года дальнейшие творческие искания И. А. Чарушина развивались в русле неоклассики. Архитектор стал одним из проводников этого течения в вятско-камской провинции, в соответствии с общими направлениями стилеобразования в русской архитектуре. Среди самых заметных работ зодчего 1910-х годов можно отметить строительство двух банков на бывшей Спасской улице – одной из основных магистралей дореволюционной Вятки. Экономическое развитие России в эпоху капитализма потребовало разработки новых типов архитектурных сооружений, в том числе зданий банков.<...>

И. А. Чарушин давно завоевал достаточную известность своими постройками, и потому вполне естественно, что Русский для внешней торговли банк обратился к нему с заказом на проект своего отделения в Вятке. Здание банка выстроено в 1911 году. В создании его облика решающую роль сыграли впечатления Чарушина от московской ампирной архитектуры, хорошо им изученной и любимой. Этому способствовало и повсеместное обращение лидеров русской архитектуры к ретроспективным исканиям, которые особенно сильно проявились после 1910 года. Выбор подобного стиля также продиктован расположением здания в историческом центре Вятки, по соседству с памятниками классицизма XIX века.<...>

Банк Фёдора Веретенникова в г. Вятке на

Спасской улице. 1912 - 1913 г. Фото А. Г. 2009 г.

На той же центральной улице Чарушин строит в 1913 году и другое здание – здание «Вятского общественного Фёдора Веретенникова банка», проект которого был выполнен в 1912 году. Годом раньше городская Дума приостроить в Вятке новое здание банка Ф. Веретенникова. С этой целью был устроен специальный местный конкурс, на который поступило несколько проектов. Замысел Чарушина признали лучшим, по его проекту велось строительство.

Здание второго банка на Спасской улице тоже выдержано в формах репрезентативной классики, но в значительной степени модифицированной и использующей мотивы стиля «неогрек». Выбранный прототип не случаен. Архитектурный образ символизирует богатство и самосознание его владельца.<...>

Начавшаяся в 1914 году Первая мировая война и связанные с ней экономические трудности заметно снизили темпы строительства в губернии. Но архитектор не остался в стороне от разыгравшихся событий. Будучи многие годы членом местного управления Российского общества Красного Креста и истинным патриотом своего Отечества, он участвует в организации санитарного поезда, передвижного лазарета и полевого госпиталя для отправки на фронт. На окраине города в конце Владимирской улицы Иван Аполлонович сооружает военный городок, состоящий более чем из двадцати одноэтажных деревянный рубленых сооружений, предназначенных для размещения формировавшихся в тылу воинских частей. Осуществляет сбор пожертвований на военные нужды, при этом, как отмечала местная пресса, много жертвует сам.

На протяжении всей жизни, а особенно в дореволюционный период, когда он был достаточно молод и полон сил, Чарушин вёл большую общественную деятельность. Неутомимый труженик, всей душой преданный архитектуре, он находил время для работы в различных комиссиях, обществах и комитетах. По сути, без него не проходило ни одно значительное мероприятие. С 1898 года он постоянно избирался гласным городской Думы, был председателем городской технической комиссии, которая занималась вопросами благоустройства города. Не без участия архитектора в Вятке провели водопровод, электроосвещение, мощение улиц.

По мере своих возможностей Иван Аполлонович способствовал развитию просвещения края, являясь членом Вятской губернской научной библиотеки, действительным членом Вятской учёной архивной комиссии. Входил в состав губкомитета попечительства о народной трезвости, с 1889 года являлся представителем страхового общества «Саламандра» в Вятке. Будучи в начале XX века председателем Общества владельцев концертного зала, Иван Аполлонович много времени уделял репертуарной работе, приглашал антрепренеров, один из которых, П. А. Шумский, стал мужем его старшей дочери.<...>

Советский период творчества архитектора

Семья Чарушиных в нач. 20-х годов XX в.

Новый этап деятельности Чарушина начался после революции. В сложной ситуации первых революционных лет, когда многие архитекторы уезжали в столицы, Чарушин остался верен родному городу и продолжал работать в Вятке.

В 1918 году архитекторы губернского правления М. А. Бухгольц, Ф. Ф. Яголовский, В. М. Дружинин были привлечены для работы в новый Техническо-Строительный отдел Исполнительного Комитета Вятского губернского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Заведовать им стал И. А. Чарушин.

Его первая архитектурная работа была связана со специфическими условиями гражданской войны: в период наступления войск Колчака на г. Вятку, крупный железнодорожный и речной узел, Чарушин провёл в 1918 году срочные строительные работы по размещению войск и штабов Третьей армии Восточного фронта в городах Вятке и Слободском. По проектам архитектора строились военные городки, состоящие из небольших зданий лазаретов, складов, казарм, а также перестраивались и приспосабливались существующие постройки. В этих утилитарных сооружениях главное внимание он обращает на экономичность и их функциональную целесообразность.

Своё отношение к новой тематике архитектор выразил в сооружении памятников-монументов. Согласно ленинскому плану монументальной пропаганды, по всей стране воздвигались памятники героям революции. Они должны были способствовать обновлению советских городов, художественно оформлять новый общественный быт. В 1919 году на Советской площади (ныне стадион «Динамо») по проекту Чарушина был возведён первый в Вятке обелиск, посвящённый жертвам революции. Этот памятник, сооружённый из дерева, до наших дней не сохранился.

Памятник С. Халтурину в г. Вятке,

1923 г. Фото А. Г. 2009 г.

В 1923 году совместно со скульптором Н. И. Шильниковым И. А. Чарушин создаёт памятник-монумент Степану Халтурину. Памятник прост, но в этой простоте и заключался источник силы композиции. На прямоугольном многоступенчатом постаменте стоит, держа в левой руке знамя, С. Н. Халтурин. Авторы нашли удачное соотношение объёмов и форм пьедестала с бетонной фигурой революционера. В настоящее время он является одним из немногих сохранившихся монументов, воздвигнутых по ленинскому плану монументальной пропаганды.

1918 – 1924 годы были периодом общественной активности Чарушина. Сразу же после революции его назначили председателем Вятского губернского комитета по делам музеев и охраны памятников старины и народного быта, названным в 1920 году губмузеем. Перед ним встала сложная задача: в короткие сроки выявить все художественные и исторические ценности в губернии, национализировать, взять на учёт, описать и принять строгие меры против их расхищения и порчи. По инициативе губмузея был организован Музей старины и искусства. В его основу легла коллекция картин Вятского художественного кружка, активным членом которого до революции состоял Иван Аполлонович. Работая в губернском музее, Чарушин поддерживал дружеские связи с известными деятелями искусства того времени: И. Э. Грабарём и Н. Г. Машковцевым. Нередко они вместе обсуждали наболевшие вопросы, организовывали выставки. При участии И. А. Чарушина было проведено несколько выставок. В 1918 году, несмотря на близость фронта и военное положение, в г. Вятке открылась первая художественная выставка. В 1920 – 1921 годах в г. Советске (бывш. Кукарка) проходят ещё три выставки, в которых принимали участие художники Москвы, Петрограда, Казани.

Александро-Невский собор в г. Вятке.

Архитектор А. Л. Витберг. 1839 - 1864 г.

Большое значение Чарушин придавал распространению сведений по истории отечественного искусства и воспитанию бережного отношения к памятникам. Он был энтузиастом изучения художественного наследия края. Занявшись научной работой, бережно собирал и хранил материалы по архитектуре, живописи и прикладному искусству. Глубокий знаток зодчества, Чарушин увлечённо изучал творчество архитектора А. Л. Витберга. Особенно Иван Аполлонович восторгался его Александро-Невским собором. Ещё в студенческое время он выполнил обмеры этого здания, а в тридцатые годы, когда по всей стране шёл процесс тотального уничтожения храмов, Чарушин, предвидя судьбу витбергского собора, сделал проект его реконструкции. Пытаясь любым способом сохранить для потомков этот бесценный памятник архитектуры, Иван Аполлонович решил приспособить его под нужды города – создать в нём дворец спорта и, тем самым, спасти от гибели. Скромный по натуре и деликатный в общении, он с принципиальной настойчивостью выступал против сноса отдельных церквей, считая что нужно полностью сохранять очарование русских городов и сёл, в течение многих веков воплощавших в себе художественную культуру народа.

Кроме работы на посту председателя музея И. А. Чарушин занимался педагогической деятельностью. В 1918 году он стал преподавать «строительное искусство» на открывшихся в Вятке трёхгодичных курсах строительных десятников. В 1920 году эти курсы были преобразованы в школу строительных техников и десятников. Параллельно с работой в школе с 1922 года вёл курс «Строительное дело» в Вятском мелиоративном техникуме. Материалы курсов Чарушин излагал интересно и заинтересованно. В основе его педагогического метода лежало стремление дать слушателям целостное представление об архитектуре, о её стилевых закономерностях, рациональных принципах. Он даже составил свой учебник, при написании которого важное место уделил местным особенностям строительства. К сожалению, из-за отсутствия средств он так и не был издан.

Барельеф для Дворца труда (бывшее

здание 2-й мужской гимназии). 1927 г. Фото А. Г. 2009 г.

Творческая и педагогическая деятельность, виртуозное графическое мастерство и, конечно, личное обаяние снискали ему большой авторитет у молодёжи. Вокруг Чарушина всегда собирались талантливые молодые люди. Его ученики вырастали в соавторов, а потом находили свой самостоятельный путь в архитектуре. Так, например, Б. И. Александров, трудившийся совместно с Иваном Аполлоновичем, впоследствии производил расширение зданий своего учителя. Зачастую и сыновья становились настоящими помощниками отца в его художественной деятельности. Младший сын Владимир много работал с Иваном Аполлоновичем в 30- е годы. Сын Евгений и близкий друг его детства, а потом и всей жизни, известный художник Юрий Васнецов, во время приезда в Вятку в 1927 году создали барельеф, изображающий рабочего и крестьянина. Он украсил Дворец труда (бывшее здание Второй мужской гимназии). Тогда же архитектор пристроил к этому зданию монументальные балконы, которые использовались для проведения митингов и собраний.<...>

Наиболее плодотворной была деятельность И. А. Чарушина в Вятском кожевенном тресте, где он проработал заведующим строительным отделом с 1922 по 1930 годы.

В годы первых пятилеток, когда в стране остро встал вопрос производства кожи, обуви, выделки полушубков, потребовалось в сжатые сроки создать в Вятке крупный кожевенный комплекс. Дореволюционные кожзаводы и обувные фабрики Зонова и Лаптева, а также переведённый из г. Слободского овчинно-шубный завод были объединены в кожевенно-обувной комбинат им. Октябрьской революции; кожзавод и обувная фабрика Долгушина – в комбинат им. Коминтерна. Национализированные заводы размещались в ветхих, непрочных зданиях, жилищные и культурно-бытовые условия находились на самом низком уровне. Недостаток средств, изношенность оборудования и аварийное состояние заводских корпусов сдерживали восстановление кожевенной промышленности. Чарушин выполнил проекты и сметы по реконструкции, укреплению и расширению заводских корпусов. Зачастую приходилось менять кирпичные стены и фундаменты заводских зданий, делать надстройку над ними, не останавливая производство. Строительство проходило с большой экономией средств и материалов, в сжатые сроки, что позволило при сравнительно небольших капиталовложениях более чем утроить производственную мощность заводов. О грандиозном размахе строительства, осуществляемом Чарушиным, неоднократно сообщала «Торгово-промышленная газета».<...>

Силовая станция на кожкомбинате

им. Ленина в Вахрушах. 1925 г.

В 1924 году здесь же Чарушин проектирует центральную силовую энергетическую станцию в специальном корпусе.

Здание выстроено на основе железобетонного каркаса с кирпичными стенами, оштукатуренными под серый бетон. Его утилитарные формы словно обогащены романтическими элементами «кирпичного стиля», в которых чувствуется отголосок псевдоготики: в форме центрального окна-розы, уступчатого аттика, завершающего здание, и кирпичного орнамента. Вместо утилитарного сооружения с привычным будничным обликом Чарушин сумел создать выразительное по виду и современное по конструкции сооружение промышленной архитектуры.<...>

В 1929 – 1936 годах Чарушину довелось выполнить много конкурсных проектов, отмеченных первыми и вторыми премиями. Архитектурные конкурсы, проводимые в молодой республике, являлись своеобразной творческой лабораторией, где вырабатывались основные принципы советской архитектуры, формировались новые типы жилых и общественных зданий, определялись формы организации городской среды и её планировочные элементы.

В 1927 году Чарушин добился крупного успеха во всероссийском конкурсе на проект Дворца соцкультуры в г. Усть-Сысольске (ныне – г. Сыктывкар). Хотя его проект получил первую премию, строительство Дворца культуры велось по одному из типовых проектов тех лет.

В 1929 году он участвует в конкурсе на сооружение главпочтамта в Вятке. Выделенный участок располагался на перекрёстке Спасской и Никитской улиц, и потому при разработке проекта (оставшегося неосуществлённым) И. А. Чарушин обращается к своему излюбленному приёму – плавному скруглению угла с устройством в его центре парадного входа.<...>

С большим воодушевлением Чарушин занимался проектированием театральных зданий, клубов и домов культуры.<...>

Период с 1931 по 1934 годы не отличался большой творческой активностью зодчего. Различные строительные организации, в которых работал И. А. Чарушин, были в основном недолговечны. Их упраздняли, реорганизовывали. К тому же в этот период Вятка являлась районным городом Нижегородского края, а потому строительство велось замедленными темпами.

Деревянный театр в саду

им. С. Халтурина в Вятке. 1934 г.

В 1933 году Чарушин проектирует здания небольших клубов для рабочих. Это был новый тип сооружений, имевший социальное значение.<...>

К числу бесспорно лучших произведений того времени относится построенный в 1934 году в саду им. С. Халтурина (бывшем Александровском) деревянный театр вместимостью 1200 человек. Здесь архитектор обратился к интерпретации классического облика театра, что в те времена воспринималось как определённая новация после господства конструктивизма.<...>

1935 – 1937 годы являются последними годами творчества Чарушина в Кирове. Несмотря на преклонный возраст, он работает с большим подъёмом, почти взахлёб, словно предчувствуя ограниченность отпущенного судьбой срока. В этот относительно короткий период в Кировском крае им возводится около десяти крупных зданий.

Одной из последних значительных работ Чарушина стала перестройка и реконструкция здания Кировского педагогического института им. В. И. Ленина.<...>

Проект педагогического института им. Ленина в Кирове. Перспектива. 1935 г. (левое фото). Фото А. Г. 2009 г. (правое фото)

Город Киров (бывш. Вятка), получивший в 1934 году статус областного центра, быстро строился и заселялся. Если население его в 1933 году составляло 85385 человек, то в 1935 году здесь проживало 103434 жителя.<...>

В 1937 году по проекту Чарушина в г. Кирове была построена гостиница, ставшая в те годы одной из лучших в крае. В 1935 году архитектор выдерживает представительный конкурс на её устройство в г. Кирове, проводившийся среди местных архитекторов и инженеров. «Первую премию получил проект Чарушина, который более всех отвечал требованиям, предъявляемым условиями конкурса», - сообщала «Кировская правда». Спустя два года над городом поднялось одно из лучших зданий, которое и сейчас играет немаловажную роль в формировании центральной части Кирова и включено в список памятников советской архитектуры, охраняемых государством.<...>

Центральная гостиница в г. Кирове. 1935 - 1937 г. Фото А. Г. 2009 г.

Главный акцент во всём здании был сделан на полуциркульное скругление угловой части, в центре которой расположен главный вход. Закруглённая форма здания никогда не являлась для архитектора самоцелью, но средством создания величественного сооружения, которое хорошо воспринималось как с близких, так и с дальних расстояний, и доминировало в пространстве.<...>

К числу бесспорно лучших работ советского времени относятся проекты жилых многоквартирных домов в Кирове. Свой вклад в разработку нового типа жилья внёс и Чарушин.

Жилой дом НКВД в г. Кирове. 1936 - 1937 г.

В 1935 году он составил проект шестиэтажного жилого дома НКВД на 48 квартир. Дом расположен в центральной части города на перекрёстке улиц Ленина и Герцена. Архитектор стремился, чтобы это здание и центральная гостиница создали новый масштаб городской застройки. Он вновь обращается к идее плавно скруглённого угла, как в гостинице, фланкированного башнями, в которых размещены лестничные клетки. Этот приём функционально и планировочно оправдан, тем более что по оси фасада размещён магазин.

Планировка здания секционна. Четыре лестничные клетки – две из них с лифтами – ритмически делят здание с несколькими типами комфортабельных квартир. Наиболее разработана трёхкомнатная жилая ячейка. Она включает переднюю в 6,8 м² со встроенным шкафом для верхнего платья и пять дверей, помимо входной. Передняя удобно связывается со всеми помещениями квартиры. Компактно расположенный хозяйственный блок группируется возле кухни, которая имеет площадь 7 м². Кухня с традиционной дровяной плитой даёт горячее водоснабжение в ванную, площадью 5 м², расположенную рядом. С противоположной стороны примыкает комната для домработницы площадью 6,5 м². Три основные комнаты – столовая, спальня и детская – имеют достаточные размеры: столовая – 20 м², спальня – 15,35 м², детская – 14,3 м². Детская рассчитана на двух детей, и потому в принципе возможно её расчленение, так как она имеет две двери. Столовая квадратная в плане, с выходом на балкон, так же, как и детская.

В центральной закруглённой части здания над магазином расположена большая четырёхкомнатная квартира, выходящая в лоджию. В цокольном этаже в правом крыле предусмотрено общежитие с размером комнат от 7 до 11 м², обращённых в центральный коридор. Всего таких комнат – 24.

В левом крыле цокольного этажа находятся служебные помещения, включающие котельную со складами дров, слесарную мастерскую с кладовой, три комнаты для истопников по 11 м² и специальный блок общественной прачечной. Достаточно обширный участок жилого дома включал детскую площадку и сквер с регулярной звездообразной планировкой. Несомненно, для тех лет это был наиболее комфортабельный жилой дом нового типа.

Строительство здания осуществлено с минимальными отклонениями от проекта. Они заключаются в том, что так же, как и в гостинице, суровый климат Кирова не позволил устроить открытые террасы, перголы и т. д., к которым Чарушин, несомненно, тяготел.<...>

Проект Дворца Советов в г. Кирове.

Перспектива. 1936 г.

В конце 1936 года в Кирове было намечено создание правительственного центра с традиционным для тех лет Дворцом Советов. Значение строительства этих зданий трудно переоценить. Им надлежало стать не только местом для работы органов власти, но и архитектурным памятником эпохи, зданиями-символами, отражающими размах строительства. По условиям объявленного конкурса здание должно было занять новую центральную площадь, на которой построен театр. Чарушин проектирует значительную прямоугольную площадь размерами 134 * 217 м, с четырьмя отдельно стоящими монументальными колоннами. Площадь предназначалась для парадов и демонстраций, и потому по её сторонам архитектор проектирует большие трибуны. Непосредственно к ним примыкает главное здание, занимающее торцовую часть площади. Дом Советов спроектирован Иваном Аполлоновичем как сложный архитектурный комплекс.<...>

Архитектор И. А. Чарушин. 1940 г.

<...>Этот проект был отмечен второй премией. Недостатком его сочли наличие в здании двух арок-проездов, в результате которых площадь стала проездной.

В 1936 году Чарушин оформляет выставку культтоваров в Кирове и проектирует для неё деревянный павильон-кафе в Загородном саду.<...>

В 1937 году на центральной улице Ленина по проекту Чарушина выстроено трёхэтажное здание главного универсального магазина.<...>

Тенденции жилищного строительства в Кировском крае того времени архитектор отразил в своих публикациях 1931 – 1933 годов. Особое внимание он уделяет разработке простых и дешёвых способов возведения массового жилья в городах и сельской местности. Архитектор пропагандирует землебитное строительство.

В 1937 году Чарушин был избран делегатом от Вятского края на I Всесоюзный съезд советских архитекторов. Год спустя, в 1938 году, общественность г. Кирова торжественно отметила 75-летний юбилей и 50-летие его архитектурной деятельности. В Кировском областном художественном музее была развёрнута выставка произведений Ивана Аполлоновича. Она стала событием культурной жизни города, о не й писала «Архитектурная газета». В последние годы жизни Чарушин отошёл от архитектурной деятельности. В 1939 году он по предложению сыновей переехал к ним в Ленинград. В начале Великой Отечественной войны Иван Аполлонович с семьей своего старшего сына Евгения эвакуируется в Вятку. 29 июля 1945 года архитектор скончался. Иван Аполлонович Чарушин погребён на Лобановском кладбище, на могиле установлен бюст работы вятского скульптора М. М. Кошкина.<...>

Лобановское кладбище. Фото А. Г. 2009 г.

---